ГРОЗЯЩАЯ КАТАСТРОФА И КАК С НЕЙ БОРОТЬСЯ

Сергей ШТОГРИН, заместитель председателя Комитета Госдумы по бюджету и налогам, член ЦК КПРФ

У МЕНЯ БЫЛ СПОР с министром финансов А.Л. Кудриным. Я ему задал вопрос после его выступления в нашем комитете по поводу стерилизации денежной массы: “Алексей Леонидович, а если человека стерилизуют, у него потомство бывает?” Он замялся. Точно так же если стерилизовать экономику от денег, она вообще развиваться не будет. А теперь обратимся к цифрам. Начиная с 2000 года были накоплены вроде бы большие резервы — и золотовалютные, и фонд национального благосостояния, и резервный фонд. Но это всё привело к тому, что деньги из экономики страны изымались, вывозились за рубеж, рос внешний корпоративный долг. 

Что касается иностранного капитала, то он до 2005 года убегал из России, его приток начался лишь в 2006 и 2007 годах. Тогда правительство, прежде всего Кудрин, хлопало в ладоши. Но, оказалось, радоваться-то и рано, и нечему: капитал шёл на фондовый рынок. Это был спекулятивный капитал, который рассчитывал на высокие ставки, чтобы акции наших компаний пошли резко в гору, затем их на этом пике продать и быстро смыться. И поэтому, когда в 2008 году случился мировой финансовый кризис, спекулятивный капитал тотчас ушёл.

Столь же усердно спекулировали и наши банки, вместо того чтобы финансировать реальный сектор. Во время кризиса они в итоге потеряли почти 100 миллиардов рублей. 162 банка из 1200 окончили год с убытками. Среди отличившихся — государственные банки ВТБ, Сбербанк, Газпромбанк. 

Когда произошел крах нашей банковской системы, то правительство обратилось в Госдуму, чтобы эту обанкротившуюся систему поддержать. При этом была реализована заранее продуманная мера: накачать “свои” банки деньгами и заработать на девальвации рубля. Деньги выдавали большому количеству банков, но наиболее эффективно бюджетными средствами распорядился Россельхозбанк, потому что он работает напрямую с сельхозпроизводителями, в нём отработана за предыдущие годы схема кредитования сельского хозяйства без посредников. Поэтому 65 миллиардов рублей, которые попали в Россельхозбанк, не ушли на валютный рынок, а пошли на поддержку сельхозпроизводителей. 

Центральному банку и федеральному бюджету надо было финансировать три банка: Россельхозбанк для поддержки сельского хозяйства, Сбербанк, имеющий разветвлённую сеть по всей стране, для поддержки остальной экономики, и Внешэкономбанк — для того, чтобы он рефинансировал зарубежные займы и спасал те предприятия, компании и банки, которые назанимали средства за рубежом. Иначе их обесценившиеся акции (а значит, российская собственность) могут перейти в руки зарубежных банков. Выделение же дополнительных 1400 миллиардов рублей банковской системе было нецелесообразно. 

Несколько слов о фондовом рынке. В США мировой кризис обрушил фондовый рынок всего на 9,1%, а наш фондовый рынок обвалился почти на 75%. То есть все акции, которые у нас тут стоили такие большие деньги, превратились в пыль, в бумажки. 

Ещё одна интересная вещь на фондовом рынке. Появляются сообщения о том, что наши олигархи предлагают государству купить часть своих пакетов крупных компаний: кто 19, кто 25, кто 30%. Это не благотворительность. Выкачав все соки из советской собственности, которую они получили за ваучеры или на залоговых аукционах, олигархи решили превратить себя в портфельных инвесторов и управлять не производством, а пакетами акций, что менее рискованно и менее хлопотно. Вместо выкупа надо их собственность национализировать: редко кто из них вносил свои средства в развитие производства.